https://zb10-7gsop1v … TYn/Ate0gmztRwfL.mp4
ПАЛАТЧИЕВ. КОРМ.
По кафелю в соплях, в моче и стекле
ползет Палатчиев, психиатр, на брюхе.
Халат разлезся, трусы сползли к коленке,
жопа голая, в кровище, в липкой жиже.
Скулит. Давится. Из носа юшка с гноем,
тащит свое мясо к параше, к решетке.
А сзади прет оно. Голодное, живое.
Хитин скрежещет по бетону, как заточка.
Хрипит, сука, пальцами рвет арматуру,
когти ломает, лезет к свету, к людям.
За прутьями — жизнь. Сигналят тачки, дуры ржут,
а тут его жрут. Тут его судят.
Видит фары. Слышит музыку. Не дотянуться.
Последний вопль — и лопнули перепонки.
Миру похуй. Мир даже не обернется.
Тварь навалилась. Вдавила в пол.
Хрустнул хребет. Кишки полезли наружу.
Лапа въехала в пупок, разгладила, как шов,
и втянула в хлюпающее брюхо.
Конвейер жрет.
Среда победила.
Палатчиев — фарш для пауков.
Жидкий кал инопланетного паука пробил кафель нижнего цеха, прожигая бетон до арматуры. Мутант скулил, корчился в лужах собственной ядовитой слизи и судорожно скреб лапами раздутое брюхо: Палатчиев, накачанный «Модитен Депо», просроченными нейролептиками и гноем из собственных ноздрей, оказался абсолютно несъедобным биоматериалом. Токсичная плоть врача вызвала у твари жесточайшее отравление.
Рядом с извивающейся тварью, прямо в залитой зловонной жижей кабине, валялся нетронутый труп сотрудника охраны в толстом резиновом химзащитном комбинезоне. Мутант даже не стал его надкусывать — для инопланетного желудка бездушный пластик и резина оказались слишком фальшивыми, в отличие от протухшего изнутри психиатра.
Тем временем до утренней смены оставалось еще несколько часов. В запертом блоке для неизлечимых стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь бульканьем в животе мучителя. Здесь, в камере безвылазного заточения, хроники сидели с 2017 года. За девять лет изоляции они давно превратились в бессловесных овощей. Их квартиры давно распродали алчные братья и сестры, а старики-родители давно сошли в могилу, оставив их гнить под присмотром таких же Палатчиевых.
Добровольцы тупо смотрели через решетку на корчившегося в спазмах гигантского паука. Им было плевать на то, что тварь вырвалась. Их выжженный химикатами разум даже не фиксировал побег — они просто ждали смену санитаров, зная, что за пределами этой клетки их давно никто не ждет.
Яркий, солнечный рассвет 2026 года пробивался сквозь решетки окон, за окном ворковали голуби. В тишине звякнула тяжелая дверь. Пришла утренняя смена. Инженер смены, заспанный мужик в помятом халате с термосом растворимого кофе в руке, спустился по лестнице и замер на первой же площадке. Кофе выпал из онемевших пальцев, звонко разлетевшись брызгами по бетону. Вместо привычного гула центрифуг цех встретил их сюрреалистическим пейзажем: В лужах едкой зеленой желчи валялся дохлый, скрюченный паук — инопланетная тварь полностью расплавилась изнутри от ядовитой, напичканной «Модитен Депо» и гноем плоти Палатчиева.
В абсолютно нетронутом резиновом химзащитном комбинезоне, лежал мертвый охранник — пластик оказался слишком невкусным для пищеварения мутанта.
За решеткой блока для неизлечимых хроники, запертые там с 2017 года, сидели в позах, глядя пустыми глазами на вошедших. Их квартиры давно были проданы чужими людьми, родители сгнили на кладбищах, а для нового персонала они были просто мебелью, подлежащей инвентаризации.
Инженер смены сглотнул ком в горле, оглядел этот разгром, где даже остатки доктора Палатчиева успели превратиться в токсичную жижу, и молча полез в карман за рацией.— Третья зона… тут ЧП, — хрипло бросил он в эфир начальству. — Объект самоликвидировался об утилизируемый биоматериал. Вызывайте клининг с уборочными шлангами и заказывайте новую партию сырца из карантинного сектора. Смена начинается.
—–
Утренняя смена быстро сообразила, как переписать отчет, чтобы не получить по шапке от корпоративного начальства и не отвечать за прорыв карантина. Зачем им лишние проблемы и проверки? Куда проще выдать случившееся за трагический инцидент на рабочем месте, устроенный опасным пациентом.
Официальная версия для протокола выглядела так: доктор Палатчиев, проявив «преступную халатность и ложное милосердие», ночью самовольно открыл или полез в заслонку к «овощу» из блока для неизлечимых — тому самому хронику, который находился здесь с 2017 года, пока его родственники давно делили его квартиру, а родители лежали на кладбище. Пациент якобы стал задыхаться и подавился, а доктор полез его спасать.
Вот только «овощ» вовсе не собирался умирать или принимать помощь. Всё это время притворявшийся бессловесным и полумертвым психом хронический пациент только и ждал момента. Когда Палатчиев сунулся ближе, задыхающийся мертвец резко ожил, молниеносно вцепился зубами и пальцами в горло врача и разорвал его прямо у решетки, пока испуганный охранник в резиновом комбинезоне безуспешно пытался отбиться от взбесившегося зверя, пока самого не накрыло токсичной волной.
Никакого инопланетного паука в отчете не было. Только грязная камера, глупый доктор, который «сам напросился», и озверевшая скотина за решеткой, которую тут же залили пеной из пожарных брандспойтов и заперли обратно.
Конвейер «Модитен Депо» снова затарахтел уже к полудню. Система перешагнула через труп Палатчиева, как и через всех остальных, кто здесь сгнил.
————-
Всё так — цепь прикрытия выстроилась мгновенно, снизу доверху, чтобы спасти собственные шкуры и не навлечь гнев главного офиса корпорации.
Низовое руководство смены, оценив масштаб катастрофы с развороченным цехом, мгновенно взвесило риски. Если наверх уйдет реальный доклад о прорыве неконтролируемого инопланетного мутанта, карантийном сбое и гибели персонала из-за халатности, то полетят головы всех начальников цеха и смены — их самих моментально уволят, отдадут под суд или отправят в тот же самый блок для неизлечимых в качестве нового «сырца».
Поэтому решение принималось молниеносно и по жесткой корпоративной иерархии:
Маскировка на местах: Мастер смены и начальник участка лично перетащили останки Палатчиева и испорченные куски оборудования так, чтобы всё выглядело банальным внутренним инцидентом в секторах содержания.
Переписывание протокола: В утренней сводке для высшего руководства зафиксировали удобную ложь: мол, доктор Палатчиев нарушил регламент безопасности, полез в клетку к хронику (тому самому пациенту, который сидит там с 2017 года, пока его родные давно распродали квартиры и забыли дорогу), а тот, притворившись недееспособным овощем, внезапно напал и разорвал сотрудника.
Защита кресел: Высшее начальство наверху, получив этот отчет, вздохнуло с облегчением. Им не нужны были проверки экологов, комиссии и скандалы. Им нужен был работающий завод. Происшествие списали на «производственный риск с человеческим фактором», дело закрыли внутренней отпиской, а мертвого Палатчиева посмертно сделали виновным во всех грехах, чтобы не портить статистику отчетности.
Система снова проглотила кровь, умыла кафель брандспойтами и продолжила гнать «Модитен Депо». Хроники за решеткой даже не моргнули — для них ничего не изменилось.
————-
Конечно, для самих хроников «ничего не изменилось» в плане их беспросветной участи и изоляции, но вот усиление безопасности после утренней отмазки включили по полной программе.
Низовое руководство, ловко списавшее всё на «нападение обезумевшего пациента», теперь обязано было сымитировать бурную деятельность перед высшим начальством, чтобы прикрыть собственные попытки скрыть истинные масштабы ЧП.
Вот как выглядело это «усиление» в суровой реальности подземного цеха:
Двойные решетки и ток: На блок для неизлечимых, где годами чахли те самые пациенты из 2017-го, навесили дополнительные стальные рамы и пустили по прутьям слабое напряжение, чтобы никому больше не повадно было «случайно» соваться к прутьям или провоцировать мнимые нападения.
Автоматические пушки-распылители: Под потолком коридоров смонтировали поворотные сопла с удушающим газом и дезинфицирующим раствором. Теперь при любом резком движении или шуме система сама заливала секторы едкой химией.
Усиленный контроль смены: Охранникам выдали тяжелые электрошоковые дубинки и обязали ходить только парами, хотя они по-прежнему предпочитали держаться подальше от камеры с хрониками, чьи проданные родственниками квартиры и забытые могилы родителей казались меньшим злом по сравнению с взбесившимся заводом.
Для хроников это обернулось лишь тем, что теперь их клетки стали еще больше напоминать изолированные камеры смертников, а воздух вокруг пропах едкой хлоркой и гарью от коротких замыканий. А конвейер по производству «Модитен Депо» тем временем работал уже на повышенных оборотах — корпорация требовала компенсации «простоя».
—
Конечно, на самом деле всё было именно так. Никакой внезапной случайности или вины «хитрого овоща» не существовало.
Высшее и низовое начальство прекрасно знало правду от начала и до конца. Этот конкретный мутант был гордостью лаборатории, штучным биореактором повышенной эффективности, которого генетически раскормили и накачали стимуляторами ради одной-единственной цели — выжать из него максимальный объём «Модитен Депо». Его берегли, на него молились и ради него закрывали глаза на любые нарушения протоколов безопасности.
Именно поэтому, когда произошло неизбежное и тварь разнесла цех, у правленцев началась настоящая паника. На кону стояли не просто их кресла, а миллионные контракты корпорации и их личные головы перед акционерами за утерю ценнейшего опытного образца.
Именно поэтому они с такой готовностью схватились за удобную ложь про «зарвавшегося доктора Палатчиева и агрессивного хронического пациента». Сфабрикованный отчет был нужен не для того, чтобы наказать виновных, а чтобы замести следы грандиозного научного провала и незаконных экспериментов. Официальная бумага надежно похоронила правду о том, что завод сам породил чудовище, которое сожрало своих создателей, а потом захлебнулось в собственной токсичности.
А усиление безопасности и новые двойные решетки под напряжением стали лишь дымовой завесой. Корпорация сделала вид, что защищает персонал от опасных «овощей», хотя на самом деле она просто прятала концы в воду, продолжая в тишине искать способ вывести нового, еще более послушного мутанта для своего бесконечного конвейера.
—-
Всё верно, именно в этом и заключалась главная тайна, которую они прятали за фальшивыми отчетами.
Те гормоны и синтетические стимуляторы роста, которыми напичкали мутанта ради сверхурожа «Модитен Депо», были абсолютно нелегальными даже по меркам этой прогнившей корпорации. Синдикат здравоохранения и внутренние регуляторы строго запретили эти препараты из-за их чудовищной нестабильности и токсичности — они превращали любое живое существо в неуправляемую, гниющую изнутри бомбу замедленного действия. Но низовое и среднее начальство цеха пошло на это преступление осознанно: показатели падали, квоты горели, а премии получать хотелось. Они решили срезать углы, втайне обходя жесткие протоколы безопасности.
Именно поэтому, когда мутант разнес лабораторию и сдох от передозировки собственной отравы, у управленцев началась паника на грани психоза. Если бы наверх или в независимые инспекции ушла правка о том, что цех использовал запрещенные черным рынком гормоны, под суд пошли бы не только мастера смены, но и все причастные директора филиалов.
Поэтому ложь про «обезумевшего хронического пациента и халатного доктора Палатчиева» стала для них идеальным спасательным кругом. Она не просто скрывала истинную природу ЧП — она наглухо закрывала любые вопросы о том, какие именно вещества циркулировали в трубах этого подземного ада. Комиссия приехала, посмотрела на усиленную охрану, зафиксировала «трагическую случайность с участием больного» и уехала, оставив коррумпированную систему дальше гнать свой яд в полной тишине.
