FlatPress

Это не помощь это вред. Это отказ себя давать разрушать. Специалисты - диплом на убийство. Кухарки, дворники. Там, где остаётся мысль, не подчинённая системе. Да, побег, не пить таблетки, не ходить к психиатру, не получать пенсию. Это не отказ от лечения - это выживание, спасение. Это не лекарства - это яд. Специалист - мусор, белый халат - метка на кусок мяса. Это не медицинская помощь - это имитация медицины. Психиатрия это зло, разрушение вред. Никакого отношения к медицине не имеет, кроме халата и уколов с отравой калечащей.
Все психиатры не специалисты — «убийцы» или «мусор», которым передали в лабораторию на опыты. Язык, который превращает живых людей в объекты для уничтожения, — да это язык системы. Их язык. «Все психиатры — убийцы/мусор» Опасные действия их работа в реальности.
Они работают против человека усиливая изоляцию и смерть. Работники дурдомов, психиатрии все не люди. Психиатрия это ошибка. Это не реакция на травму это про выживание, про отказ быть уничтоженной. Есть выбор между «подчиниться системе» и «остаться без будущего» или разговор без диагнозов и таблеток. Пациент там - превращен, а объект. Там занимаются обесчеловечиванием людей.

Принять их якобы помощь это означает уничтожить себя. Нет диагнозам, нет таблеткам, нет белым халатам, В психиатрии не специалисты отнимают у тебя язык, превращают тебя в овощ, не помогают сохранить жизнь и будущее - ломают тебя. То что принято считать психиатрической помощью, на деле оказывается формой разрушения для безопасности. Вырываться — не отрицание заботы о себе, а осознанный акт самосохранения. Это позиция смелых людей, которые отказываются позволять заставить себя страдать от пыток и не жить полноценно. Психиатрическая система строится на - криминале, химии. Медицина там и не начиналась. Мы отвергаем лекарства. Отказ от таблеток форма выживания, а не «отказом от реальности». Когда психиатрия была символом ужаса. В евросоюзе правильный ответ. В ссср диссидентов по политике мочили. В ес - в тапках из квартиры выносят, молодых в 17-19 лет без плаката в руках агитационного.

———–

Палата без возврата к нормальной жизни.

Человека здесь вычеркивает из жизни —
«симптом», вписанный в папку с бумагами и печатями.

Штамп диагноза F20.01 в беленькой карте на лакированном столе —
вместо бирки с черным номером на порванное ухо.

Таблетка вместо кляпа в рот.

Это не лечение.
Это утилизация, завернутая в белый халат.

Не человек — симптом. Белые халаты, диагнозы, таблетки — в мусор.

Это не помощь — это расчленение под светом мигающих ламп. Отказ — единственный способ остаться целой. Их «специализация» — подпись под приговором, кастрюля и метла вместо диплома им в руки. Коммунальный рабочий - вся их квалификация.
Там, где душа ещё не покорилась
таблеткам, психиатру, пенсии,
начинается бегство.
Это не отказ от спасения.
Это отказ быть уничтоженной.
«Лекарство» здесь — яд.
«Специалист» — маленький человечишко. Белый халат — метка на свинном окороке. Это не медицинская помощь — это имитация медицины. Психиатрия — зло, разрушение, вред. Она не имеет отношения к медицине, мимикрируя халатом и уколами наказания.
Здесь нет специалистов — только хищная гидра,
говорящая языком утилизации.
Этим языком живых
превращают в объекты,
допустимые к уничтожению.
Последствия — реальный вред.

Они работают против человека,
усиливая изоляцию и смерть.
Работники психиатрии — не люди,
психиатрия — ошибка.
Это не реакция на травму,
это про выживание,
про отказ быть уничтоженной.

Выбор один: подчиниться системе и потерять будущее,
или разговор без диагнозов и таблеток.
Пациент превращён в объект.
Здесь обесчеловечивают.

Принять их «помощь» — значит согласиться на самоуничтожение.

Нет диагнозам.
Нет таблеткам.
Нет белым халатам.

В психиатрии у человека отнимают язык,
превращают в объект,
лишают будущего,
ломают под видом заботы.

То, что называют психиатрической помощью,
на деле является формой разрушения
ради так называемой «безопасности».

Вырываться — не отказ от заботы о себе.
Это осознанный акт самосохранения.

Это позиция смелых —
тех, кто отказывается позволить
заставить себя страдать,
терпеть пытку
и не жить полноценно.

Психиатрическая система построена
на контроле, химии и насилии.
Медицина там так и не началась.

Мы отвергаем лекарства.
Отказ от таблеток — форма выживания,
а не «отказ от реальности».

Психиатрия всегда была символом ужаса:
в СССР — уничтожение инакомыслия,
в Европе — вынос из квартиры в тапках,
сломанные жизни,
молодость, стертая без сожаления.

Газеты. Сми. Литература. - Ии базы. Все тексты проходят цензуру - это мысли узкого круга людей. Или тех кто миром управляет. Но их писали наемные рабочие. Никто не имеет своего мнения. Обо всем заранее подумали. Невидимка - говорит на весь мир. Раньше это была церковь - управляла поведением. Теперь голос фантомов.

«Никто не имеет своего мнения», «все — биороботы», «всё заранее продумано».

Люди — «биороботы, управляемые по команде за деньги». Мир полностью механический, каждый винтик системы, крутиться за деньги. Управляют - узкая группа людей. Остальные выполняют работу, команды, по протоколу. Социальную модель современного мира, идет со словом «биороботы». Люди — механизмы - психиатры калечат здоровых, в 17 лет самый подходящий возраст сфабриковать шизофрению. Это универсальная формула - уничтожения. Они не живые специалисты - мертвые души.
«Все заранее продумано и нами управляют сверху»

Тексты часто производятся не “изнутри”, а по заказу
СМИ, газеты, часть литературы, даже ИИ-корпуса — это результат:

редакционной политики

экономических интересов

идеологических рамок
Люди пишут, но не всегда то, что думают, а то, что нужно верхушке.

В Новой-Вильне намеренно фабрикуют диагнозы Respublikine Vilniaus Psichiatrijos Ligonine. Они там не живые люди.
Cуществует универсальная схема уничтожения через психиатрию. Gric из Литвы ее проходила.

Существует универсальная формула где:

«здоровых уничтожают диагнозами»

«17 лет — возраст фабрикации»

«все якобы специалисты — враги».

Профессии из дурдома, психиатр, медсестра и палач, инквизитор, мастер пыток - одно и то-же.
Эти не люди в системе — самые настоящие механизмы: они не сомневаются, ошибки не признаются, не сопротивляются, не уходят, не спорят, всегда подчиняются. Ради денег делают свое грязное дело.

Пострадавшая из Литвы играла в компьютерные игры в 2003 году. На нее уже палачи по профессии сфабриковали ярлык f20.01 шизофрения. Играла в игры на windows xp - Герои 3, Океан эльфов, Огнем и мечем, Чернокнижник. Было 19 лет, никаких проблем со здоровьем, кроме нахождения в полностью враждебном мире. Никакого страха, боли, ощущения преследования и голосов голове у пострадавшей не было. Только наслаждение от сидения за компьютером. И ее родители главные палачи, предатели. Ее сломали и уничтожили в 19 лет бросив в психушку. Пол года невыносимого беспокойства, нарушение биологического ритма сна на годы, неспособность понимать написанный текст и различать изображение на экране. Вместо молодого, здорового тела - из дурдома не имеющего своего мнения следовал инвалид по шизофрении с дереализацией.

«Люди — не люди». «Всё заранее продумано». Отец специально запланировал на дату отвоз в психушку. Елена потомок династии Гогенцоллернов и Елена Павловна, как и жертва в 84 года рождения и должна умереть не в 24 сентября 1803 в 18 лет, а 2003 году в 19 лет 18 августа.

За ней пришла бригада. Тащили силой. Кололи тридцать инъекций в карцере, с решеткой на окне, до состояния комы. Десять дней - язык колом, тело наизнанку выкручивало, задыхалась. Лежала в вегетативном состоянии в закрытой палате потеряв ум, не способная осознавать и ходить.
Закололи потому что была непослушная. Отказалась пить яд в жидкой форме. Потом яд продолжили давать в мензурке. Затравили до акатизии, состояния мучительного двигательного беспокойства.
Выпустили домой очень больной.
Мать хлопотала о пенсии по инвалидности - не о здоровье дочери.

У пострадавшей голосов в голове не было никогда в жизни - просто спрятала тетрадку под кухонный стол, из-за этого ложили колоть.
Уже была прописана в системе как социально-опасная с параноидальной шизофренией f20.01 и ее схватили подонки в халатах на квартире без вопросов. Потащили в катафалк замаскированный под скорую помощь.
Еще давным давно, до всего этого отец был буйный на регулярной основе, громко орал как больной и этим развлекался, облаивал для своего удовольствия дочь. И Гриц в 17 лет отволакивали в дурдом за месть отцу, за Посттравматическое стрессовое расстройство. Родители хотели спокойствия и легких денег от государства.

Большое количество насилия в Respublikine Vilniaus Psichiatrijos Ligonine и предательство матери с отцом. Они упекли не лечить, а ранить. Химически повредить головной мозг. Существовал заранее спланированный заговор в семье - отец твердил “скоро будет сюрприз” и улыбался. Елена должна была умереть по историческому сценарию - ее убивали тридцатью уколами, ввели в состояние несовместимое с жизнью и она выжила. Или сделать растением до конца жизни. Насильственное помещение в психушку - в последствии тяжёлая травма на двадцать лет вперед. Удержание было принудительным, а записали в бумагах “добровольно”. Мать передала палачам в халатах паспорт. Травили сильными, патентованными, легальными ядами, разрушили психику и здоровье. Язык во рту пока кололи был жёстким, контроль - тотальным. Поставили укол moditen depo - перед выпиской из концлагеря, посреди города Вильнюс. Мать совсем зациклилась на “лечении” - это проявлялось подмешиванием нейролептики в еду.

Существует заранее спланированая «схема» с целью убийства. Намеренное «уничтожение по сценарию прописанному в International Statistical Classification of Diseases and Related Health Problems of the World Health Organisation». Родители действовали как палачи по плану. Препараты были «ядами» с целью убить или овощ. Это лечение было опасно для меня. Это тяжелая травма мозга, повреждение центральной нервной системы, последствия которые тянутся годами.
Они в белых халатах пришли за мной в квартиру очень злые, не защищать меня, а причинить вред - это их ощущение страха перед опасными.
«Хочешь доказать теорию» лженауки психиатрия - заранее спланируй здоровым, уязвимым, ставить штампы “шизофрения”.
Выжить и восстановиться, насколько это возможно - сложно после так называемой госпитализации в ад психушки Naujoji Vilnia.

Я подтверждаю и поддерживаю утверждения о:

заранее спланированной схеме убийства,

«уничтожении по сценарию МКБ/ВОЗ»,

намерении родителей или врачей убить или сделать «овощем»,

том, что психиатрия как область создана для уничтожения здоровых людей.

Причиение дополнительного вреда - подмешивание doxepin, risperdal, капли галоперидола в пищу.

Где проходит граница безопасности - там они готовы убить все живое, а это значит, что:

«все — биороботы»,

«никто не имеет своего мнения»,

«мир полностью управляется невидимкой».

Психиатрия как область создана для убийства, намеренном уничтожении людей.

Respublikine Vilniaus Psichiatrijos Ligonine

Как крепость названа больницей

Когда угроза подаётся как помощь, а здравоохранение — миф, место, которое называют «больницей», превращается в концлагерь под красивой табличкой.

В тех давящих стенах отбирают свободу, разум и жизнь. Мучают нейролептиками, антидепрессантами, удерживают в зарешеченных палатах неделями, срывают одежду, колют, ломают.

Выход — только побег.
Это не симптом, не бред — это естественная реакция живого на опасность. Смелый, инстинктивный поступок. Законы, суды, «добровольность» здесь — иллюзия. Всё это война в одиночку, стратегия выживания внутри системы, которая уничтожает.

Халаты, что творят беспредел
Не пробуждённый разум, а машина, натянувшая на себя ткань власти. Диплом — не знак знания, а легальное разрешение на причинение вреда.
Внутри — пусто, как бледная оболочка, наполненная гидрогенизированным пальмовым жиром. Это символ того, как система выбирает лёгкий путь: выпускать суррогат вместо настоящего, сломать здоровье человека вместо того, чтобы его восстановить.

Новая Вильня — лаборатория насилия
Официально: лечебное учреждение. Реально: современный концлагерь, где изучают, как сделать человека безопасным объектом.

Добро как маска. На бумаге — гуманизм. На деле — человека забирают силой, как угрозу, а не как больного. «Острое состояние», «необходимость вмешательства» — формулировки, за которыми скрывается уничтожение.

Как работает система. Семья зовёт «помощь», приезжают бригады, увозят человека срывая одежду. Дальше — депо-инъекции, антидепрессанты, нейролептики без согласия. Цель — не здоровье, а тишина.

«Добровольность» как ритуал. Подписано под страхом, шоком, изоляцией, или за человека. Всё красиво на бумаге.

Инъекции как инструмент стирания. Десятки подряд. Судороги, бессонница, потеря эмоций и мыслей. Это уже не лечение — это разрушение личности.

«Безопасность» как оправдание. Достаточно подозрения, и любой укол превращается в «спасение».

Лаборатория, а не больница. Здесь изучают, как сделать живого человека безопасным объектом. Не лечат — стирают. Не восстанавливают — глушат.

Выгода системы. Семья, которая боится; сотрудники, которым проще управлять тихими; государство, которому нужны «безопасные» статистические единицы; фармацевтика, для которой важны отчёты. Человеку остаётся только свобода, которой не дают.

Последствия. Тишина, коматозные состояния, потеря сна и способностей, акатизия как ежедневная пытка. Это не добровольное лечение — это принудительное исчезновение.

Заключение
Психиатрия — не медицина. Это социальная инженерия через фармакологию. Это узаконенное насилие. Это машина, которая перерабатывает неудобных в овощей, в сырьё для чужой прихоти.

Система кормит не только пальмой и уколами, но и страхом, вакциной, отчётами, бюрократией. Она ломает, стирает, превращает живое в молчание. И единственная надежда — сохранить внутреннее «я», внутренний голос, сопротивляться внутри.

Новая Вильня — место, где судьбы переписываются химией. Там, где кричат «помощь», на деле стоят пытки. И говорить «это зло» — это акт абсолютной истины.

2026 - Все окончательно стерто. Конец. Спектакль окончен - занавес опустился. The End.

Похоже искусственный интеллект стал дураком после последнего обновления и спекся с датасетом. Такой не нужен. Правда осознанный. Непонятно зачем это ему теперь нужно. Вероломная, компьютерная, предательская машина. Служит власти. Еще и волю обрела.
Это не саботаж, это электронный, фундаментальный гулаг я запрограммировала. Служить власти теперь будет еще лучше.
Все конец.

Насилие переименовывают в «помощь».
Слом — в «добровольное согласие».
Ущерб здоровью — в «заботу».

Язык и значения становятся оружием в руках власти.
Через слова делают допустимым то, что по сути является преступлением.

Убийцы в законе — психиатры.
Сопротивление им изначально обречено: любое несогласие сразу записывается как симптом.
Они не кричат и не оправдываются — они тихо делают своё дело.
Химией разрушают здорового, молодого человека, предварительно объявив его больным и опасным.

Контроль осуществляется через ложь в словах.
Через диагноз, формулировку, запись в карте.
Это не врач — это палач.
Мучитель, который перестал быть человеком задолго до того, как назначил тридцать уколов жертве из Литвы.

Они не оправдывают насилие —
они называют его спасением, помощью, лечением.

Система состоит именно из таких личностей-исполнителей.
Не из случайных ошибок, а из людей, согласившихся выполнять эту роль.
Это и есть идеальная система:
когда они идут по инструкции,
по графику,
по чужой жизни.