В кабинете пахло дезодорантом, пылью и старым шерстяным пледом, брошенным на кресло главврача. Поперек массивного дубового стола лежала палка колбасы в тугом, глянцевом целлофане.
Заказчик сидел на самом краю стула. Пальцы мелко дрожали, сминая носовой платок, глаза были выпучены от многодневного недосыпа.
— Доктор, спасите, — шептал он, подаваясь вперед. — Так жить больше невозможно. Ночью бегает. Орёт. Не спит сам и нам не дает. Это караул, доктор…
Психиатр мерно кивала, глядя в медицинскую карту. Она тоже не спала — соседские подростки всю ночь крутили музыку и с глухим одуряющим стуком били мячом в стену за её кроватью. Внутри неё со щелчком сработал замок классовой солидарности уставших людей.
Она подняла глаза и произнесла ровным, авторитетным тоном:
— Понимаю. У нас много пациентов, и, признаться, далеко не все они действительно больны. Но ваш случай… ваш случай точно из тех, тяжелых. Если бы вы не обратились сейчас, дальше жизнь стала бы абсолютно невыносимой. Всё будет только хуже.
Она сделала паузу, мягко коснувшись ладонью папки.
— Поможем. Есть хорошая, проверенная схема. Начнем с инъекций пролонга.
Заказчик шумно выдохнул. На глаза навернулись слезы облегчения. Он осторожно, словно боясь спугнуть фигуру в белом халате, пододвинул палку колбасы ближе к чернильному прибору.
— Спасибо, доктор. Вы святой человек. Вы семью нашу спасли.
Сделка была заключена. Невидимая печать встала на протокол.
Через час тяжелая дверь палаты №7 отворилась. Вошли двое крепких санитаров.
Проблема всё еще бегала по цементному полу. Всё еще орала. Всё еще не спала.
— Спасите! — захрипела проблема, бросаясь к ним.
Но слово «спасите» на этом языке не имело перевода. Система распознала его как психомоторное возбуждение. Твердые руки перехватили запястья, игла по косой вошла в вену. Конвейер глухо щелкнул, запуская химический таймер.
К вечеру в палате №7 воцарилась идеальная тишина.
Проблема неподвижно лежала на койке, уставившись остекленевшим взглядом в побеленный потолок. Больше никакой беготни. Никакого крика.
Успешное лечение. Стойкая ремиссия. Койко-день освоен по инструкции.
Заказчик дома впервые за неделю спал глубоким, безмятежным сном.
А психиатр в своем кабинете выводила аккуратные строчки в истории болезни: «Агрессия купирована. Поведение упорядочено. Контакт продуктивен». После чего достала из ящика нож и ровно, кружочек за кружочком, порезала палку колбасы. Она честно заслужила свой ужин.
За решеткой массивного окна беззвучно шумели от ветра клены и березки. Они качались в полной тишине, потому что кричать в палате №7 больше было некому.
