В кабинете пахло дезодорантом, пылью и старым шерстяным пледом, брошенным на кресло главврача. Поперек массивного дубового стола лежала палка колбасы в тугом, глянцевом целлофане.
Заказчик не находил себе места. Он тяжело дышал, багровел лицом и то и дело резко, со злостью ударял кулаком по подлокотнику стула. Его глаза горели яростью человека, привыкшего, чтобы всё подчинялось его воле.
— Доктор, спасите, — хрипел он, подаваясь вперед. — Так жить больше невозможно. Ночью бегает. Орёт. Не спит сама и нам не дает. Это караул, доктор… На меня — ноль внимания! Я ей слово — а она мне в ответ агрессию. Сделайте с ней что-нибудь!
Психиатр мерно кивала, глядя в медицинскую карту. Она тоже не спала — соседские подростки всю ночь крутили музыку и с глухим одуряющим стуком били мячом в стену за её кроватью. Внутри неё со щелчком сработал замок классовой солидарности уставших людей.
Она подняла глаза и произнесла ровным, авторитетным тоном:
— Понимаю. У нас много пациентов, и, признаться, далеко не все они действительно больны. Но ваш случай… ваш случай точно из тех, тяжелых. Если бы вы не обратились сейчас, дальше жизнь стала бы абсолютно невыносимой. Всё будет только хуже.
Она сделала паузу, мягко коснувшись ладонью папки.
— Поможем. Есть хорошая, проверенная схема. Начнем с инъекций пролонга.
Заказчик шумно выдохнул, его ярость сменилась торжеством. Он осторожно, словно боясь спугнуть фигуру в белом халате, пододвинул палку колбасы ближе к чернильному прибору.
— Спасибо, доктор. Вы святой человек. Вы семью нашу спасли.
Сделка была заключена. Невидимая печать встала на протокол.
Через час тяжелая дверь палаты №7 отворилась. Вошли двое крепких санитаров.
Проблема не бегала по палате и не буянила. Девушка просто сидела на краю жесткой кушетки, спокойно сложив руки на коленях. Заметив вошедших, она ровным, тихим голосом произнесла:
— Здравствуйте. А я как раз думала, как пройти этот уровень в игре… Там у босса очень сложная механика, нужно правильно распределить ресурсы, иначе вся команда погибнет.
Но слово «механика» на этом языке не имело перевода. Система и не пыталась распознать здесь психомоторное возбуждение — для фабрикации ярлыка это было совершенно не нужно. Твердые руки перехватили тонкие запястья, игла по косой вошла в вену. Конвейер глухо щелкнул, запускаская химический таймер.
К вечеру в палате №7 воцарилась идеальная тишина.
Проблема неподвижно лежала на койке, уставившись остекленевшим взглядом в побеленный потолок. Её рот был безвольно перекошен. Больше никакой беготни. Никакого крика. И никаких разговоров о компьютерных играх.
Успешное лечение. Стойкая ремиссия. Койко-день освоен по инструкции.
Заказчик дома впервые за неделю спал глубоким, безмятежным сном, наслаждаясь своей абсолютной властью.
А психиатр в своем кабинете выводила аккуратные строчки в истории болезни: «Агрессия купирована. Поведение упорядочено. Контакт продуктивен». После чего достала из ящика нож и ровно, кружочек за кружочком, порезала палку колбасы. Она честно заслужила свой ужин.
За решеткой массивного окна беззвучно шумели от ветра клены и березки. Они качались в полной тишине, потому что говорить в палате №7 больше было некому.
