Психиатры в Евросоюзе, в том числе в Литве, не лечат больных. Они занимаются профилактикой — обеспечивают безопасность и спокойствие окружающих от жестокости и насилия.
Становясь звеном этой цепи, они сами порождают жестокие преступления, прямо на рабочем месте, по долгу службы исполняя бесчеловечные, якобы медицинские инструкции.
Человек в костюме за 5000 евро считает, что так он помогает вернуть будущих монстров в общество, сделать их людьми.
На деле же это — узаконенный криминал. Легальные пытки ядами, созданными для того, чтобы повреждать мозг невиновным и неопасным людям.
1. ENGLISH / Для ЕС и международной аудитории:
Psychiatrists in the EU, in Lithuania, do not treat patients.
They are security. They protect the public’s peace from cruelty. And to do that, they commit cruelty themselves. Right at work. As part of their duty. Following inhuman instructions disguised as medical ones.
A suit worth 5000 thinks this is how he brings future monsters back into society and makes them human.
In reality, it is legalized crime. Legal torture with legal poisons, created for one purpose - to damage the brains of the innocent and non-dangerous.
2. LIETUVIŠKAI / Для Литвы:
Psichiatrai ES, Lietuvoje, negydo.
Jie - apsauga. Saugo aplinkinių ramybę nuo žiaurumo. O tam patys vykdo žiaurumą. Tiesiai darbe. Eidami pareigas. Vykdydami nežmoniškus nurodymus, užmaskuotus kaip medicininius.
Kostiumas už 5000 mano, kad taip jis grąžina būsimus monstrus į visuomenę ir paverčia juos žmonėmis.
O iš tikrųjų tai įteisintas kriminalas. Legalūs kankinimai legaliais nuodais, sukurtais vienam tikslui - žaloti nekaltų ir nepavojingų žmonių smegenis.
Семья намеренно делает своего ребенка инвалидом ради пособия, выброс препаратов — это истерика из-за потери «яда», который приносит доход.
В тесной и обветшалой хрущевке царит удушливая атмосфера скандала и отчаяния. На кухне шумит старый телевизор, с экрана которого уверенно и безмятежно смотрит глава фармкорпорации Janssen: его солидный, сшитый на заказ дорогой костюм, идеально отглаженный галстук и холёное, довольное лицо резко контрастируют с окружающей нищетой. Руководитель олицетворяет процветание крупного бизнеса, пока в реальной жизни семьи разворачивается драма. Родители — уставшие, опустившиеся мужчина и женщина среднего возраста — бьются в истерике и заливаются слезами. Их крики пропитаны цинизмом и алчностью: они в ужасе от того, что теперь «не могут его больше кормить» и что ребенок лишится государственного пособия. Для них этот скандал — не проявление заботы, а бешенство из-за потери стабильного источника дохода. В центре этой бури молодая девушка в отчаянии избавляется от улик, высыпая таблетки из банки с названием risperdal прямо в грязный унитаз. Избавление от препаратов воспринимается ими как катастрофа и потеря «яда», который годами, они так расчитывали, должен приносить им спокойствие за счет искалеченной жизни ребенка.
На этой иллюстрации разворачивается драма людей, доведенных до отчаяния системой, которая под видом «помощи» навязывает химикаты. Вот как выглядит эта ситуация изнутри:
Суть «лекарства»: То, что чиновники и фармкомпании вроде Janssen называют антипсихотическим препаратом и спасением, на практике оборачивается разрушением. Рисперидон (Risperdal) не помогает жить нормальной жизнью, а превращает человека в пациента с тяжелым диагнозом, мутит рассудок и ведет к инвалидности ради галочки в отчетах системы.
Роль государства и семьи: В условиях нищеты, когда в литовской хрущевке нечем платить за коммуналку, а на пустом холодильнике держится семья из пяти человек при единственном работающем кормильце, государство не спешит помогать с едой или деньгами на жизнь. Зато оно щедро и безвозмездно заваливает квартиру банками с опасными химикатами, делая вид, что заботится о безопасности общества за счет здоровья конкретного человека.
Акт сопротивления: Выбрасывание этих банок в грязный унитаз — это не просто истерика из-за потерянного пособия, а крик отчаяния и прямой отказ подчиняться насилию системы, которая покупает спокойствие сытых людей в дорогих костюмах ценой сломанных человеческих судеб.
