https://www.flowmusi … e2-a878-ea3e61bf830f
https://www.flowmusi … f2-94a5-9c383aa06fe4
https://www.flowmusi … 91-8f3d-df1747765f87
До.
Было солнце. Небо голубое, а не белой пленкой. Спать ночью было просто, закрыл глаза и провалился. Никакого тремора в руках. Никакой мути в глазах. Никаких кирпичей на спине с утра. Мир был привычный, резкий, можно было видеть, чувствовать, дышать.
После RVPL.
А потом мир ломается. После той отравы там и после того, как подмешивают в пищу, все становится серым. Все давит. Муть в глазах, будто смотришь через грязное стекло. В голове чугун. В теле тяжесть, будто надели скафандр из кирпичей. Свет режет, звуки бьют, спать невозможно, а проснуться еще страшнее.
Как возвращается.
Возвращается не сразу. Не щелчком.
Сначала возвращается сон. Кусочками. Час, потом три. Без пробуждений от дрожи.
Потом возвращается зрение. Сначала просто различаешь контуры. Потом снова видишь, что небо голубое. Не помнишь, когда в последний раз замечала его цвет.
Потом уходит тремор. Руки перестают жить своей жизнью. Муть в голове медленно стекает, как грязная вода. Чугун в голове становится легче, мысли снова твои, а не вязкие и чужие.
Долго. От серого состояния, где все давит, до первого дня, когда ты снова можешь вдохнуть полной грудью, могут пройти недели. До того, чтобы снова чувствовать вкус еды, радость от солнца, легкость в теле, часто нужны месяцы. Тело учится заново верить, что еда безопасна, что сон безопасен, что мир снова привычный.
И вот однажды утром ты просыпаешься и понимаешь: кирпичей нет. Ты видишь. Ты чувствуешь. Ты дышишь.
—
ВЕРНУТЬСЯ В МИР
Когда-то мир был обычным.
Было солнце.
Было голубое небо.
Можно было ночью лечь и уснуть.
Без тремора.
Без мути перед глазами.
Без тяжести, будто на спине лежат кирпичи.
Можно было смотреть — и видеть.
Дышать — и просто дышать.
Чувствовать — и не бояться собственного тела.
А потом всё начало ломаться.
Для меня это началось после RVPL.lt — после того воздействие яда, и после того, как мне подмешивали в пищу.
После этого привычный мир перестал быть прежним.
Он стал серым.
Всё давило.
В глазах появилась муть.
В голове — чугун.
Тело стало тяжёлым.
Появился тремор.
И постепенно исчезало самое простое — ощущение нормальной жизни.
Солнце было на том же месте, но я уже не чувствовала его так, как раньше.
Небо оставалось голубым, но между мной и небом словно появилась пелена.
Ночь перестала быть отдыхом.
Тело перестало быть домом.
И тогда особенно ясно понимаешь, сколько вещей раньше происходило совершенно естественно.
Ты просто смотрела — и видела.
Просто ложилась — и спала.
Просто шла — и не думала о каждом движении.
Просто дышала.
Просто чувствовала.
А когда привычный мир рушится, вернуть его обратно оказывается совсем не просто.
Нельзя одним утром проснуться и приказать глазам снова видеть ясно.
Нельзя приказать голове сразу стать лёгкой.
Нельзя сказать телу:
«Забудь всё и стань прежним».
Возвращение идёт медленно.
Иногда кажется, что ничего не меняется.
День за днём всё ещё серое.
Всё ещё давит.
В голове всё ещё чугун.
В глазах всё ещё муть.
Но потом появляется маленькое изменение.
Чуть легче проснуться.
Чуть яснее посмотреть в окно.
Чуть спокойнее почувствовать собственное тело.
И однажды замечаешь солнце.
Настоящее солнце.
Замечаешь голубое небо.
И понимаешь, что между тобой и миром больше нет прежней пелены.
Возвращается сон.
Возвращается дыхание.
Возвращается способность чувствовать.
Возвращается ясность.
Не сразу.
Не одним днём.
После того, что пережито, приходится долго возвращать себе то, что раньше казалось совершенно обычным.
Но именно тогда понимаешь цену простых вещей.
Видеть.
Чувствовать.
Дышать.
И снова однажды посмотреть на голубое небо —
и понять:
мир ещё здесь.
—–
из черной мглы.
сначала было солнце.
голубое небо без пленки.
сон ночью, просто закрыл глаза и упал.
никакого тремора в пальцах.
никакой мути.
никаких кирпичей на спине.
потом RVPL.
и мир сломался.
после отравы там
после подмеса в пищу
мир выключили.
все стало серым.
все давит.
муть в глазах, будто смотришь через копоть.
в голове чугун.
в груди плита.
ты не живешь.
ты ползешь сквозь густой кисель,
где даже воздух чужой.
а возврат,
он тихий.
он не приходит с фанфарами.
сначала возвращается ночь.
один час сна без дрожи.
потом три.
потом ты просыпаешься и понимаешь,
что не бежал во сне.
потом возвращается зрение.
сначала контуры.
потом пыль на подоконнике.
потом ты поднимаешь голову
и видишь,
небо снова голубое.
впервые за вечность.
потом возвращаются руки.
тремор отступает.
ложка не прыгает.
ты снова можешь держать кружку двумя руками и не бояться разлить.
потом уходит чугун.
мысль снова острая, а не вязкая.
ты снова можешь додумать мысль до конца.
а потом возвращается дыхание.
глубокое.
свое.
без камня на груди.
ты вдыхаешь и воздух снова твой.
это долго.
из черной мглы не выпрыгивают.
из нее выходят босиком,
шаг за шагом.
но каждый шаг,
это шаг от серого к свету.
от мути к ясности.
от тяжести к тому,
чтобы снова видеть.
чувствовать.
дышать.
—
вот оно.
в глазах ясно.
не туман.
не муть.
не пленка.
резко. чисто.
видишь каждую пылинку в луче.
травка зелена.
не просто зелена, а яркая, сочная, живая.
каждый лист будто только что умылся.
и ты видишь этот зеленый и веришь ему.
музыка снова вызывает эмоции.
не шумом проходит сквозь чугун,
а бьет прямо в грудь.
от одной ноты хочется плакать.
от другой смеяться.
и это снова твое.
солнце не давит.
оно греет.
воздух не чужой.
он твой.
ты дышишь.
ты видишь.
ты чувствуешь.
ты вырвалась.
