**Рассказ. Слуги Рептилоидов.**
—
Стоял Центр психического здоровья на холме.
Серый, как надгробие. Окна не открывались.
К нему ходили сгорбленные, старые, в слезах.
Выходили с улыбкой. В руках — бумажка. Рецепт.
Приходили раз в месяц. Как на исповедь. Как по звонку.
Психиатр был из чёрного списка.
Раз в месяц, в полнолуние, он отправлял конверт.
Не почтой. Не курьером.
Клал на подоконник. Утром конверта уже не было.
В конверте: личные данные намеченной жертвы. Имя. Фамилия.
Название препарата. Доза.
И отчёт: приходит ли за рецептом тот, кто сдал. Мешает ли в пищу.
Спит ли. Ест ли. Мечется ли.
`Протокол выполняется.`
Конверт забирал Рептилоид.
Хозяин.
Он был закреплён за психиатром. Куратор. Врач для врача.
Рептилоид устраивал с этим конвертом сатанинский культ.
Подвал. Свечи из чёрного воска. Круг из соли.
Он читал имена вслух. Буквы горели в воздухе.
Потом бросал конверт в огонь. Бумага не сгорала — сворачивалась, как кожа.
Пепел он вдыхал.
В эту ночь у психиатра всю ночь светились глаза. Красным.
Не от лампы. Изнутри.
Он лежал на полу в кабинете. Трясло. Шла перезагрузка.
Протокол обновлялся. Совесть форматировалась. Клятва Гиппократа заменялась на Клятву Хозяину.
Утром он вставал. Надевал халат. Садился за стол.
И в кабинет шла цепочка посетителей.
Они говорили. Плакали. Просили.
Психиатр кивал. Слушал.
Но ничего не выписывал.
Не в этот день.
В этот день он был чист. Он был пуст. Он ждал.
Ждал следующего месяца. Следующей жертвы. Следующего конверта.
Потому что раз в месяц Рептилоид лечил его.
Сатанинским магическим культом.
Чтобы рука не дрогнула. Чтобы печать ставилась ровно.
Чтобы в чёрном списке не было сбоев.
А на холме снова стояли сгорбленные.
Ждали своей очереди.
Ждали бумажку.
Ждали улыбку.
Не свою. Хозяина.
Центр работал.
Протокол дышал.
Слуги служили.
**Конец смены.**
