Папка — это человек.
Это инструкция, как делается инвалид с детства в Литве.
Не ты. Ты — мясо, которое надо куда-то деть. А папка — это ты для них.
У папки есть начало. Заявление от матери. “Прошу принять меры. Ведет себя неадекватно. Опасна для окружающих.” Почерк дрожащий, но старательный. Заботится.
Дальше — рапорт. “Доставлена бригадой”. Доставлена, как мешок картошки.
Дальше — твое согласие. Твоя закорючка. Ты даже не помнишь, когда ее поставила. А она есть. Значит, ты хотела. Сама пришла.
Дальше — самое толстое. Обоснование. “Со слов матери: еду обнюхивает. Боится, что травят.” Никто не спросит, а что ты ела до этого? Что тебе два года не давали жрать нормально в той же квартире? Нет. Со слов матери — уже правда.
А дальше — листы назначений. Галоперидол. Модитен. Амитриптилин. Красивым почерком медсестры. Доза. Подпись. Все по протоколу. Права соблюдены.
А где ты в этой папке? Тебя нет. Твоего “язык колом, не могу сидеть, помогите” — нет. Твоего “мама, не сдавай” — нет. Этого не пишут. Потому что это не влезает в графу.
Если бы эту папку понесли в суд. Сначала не папку несут в суд, а паспорт твой из дома, к подписи. Судья ее пролистает две минуты. Видит подпись. Видит “опасна”. Видит “со слов матери”. И кивает. Продлить.
А ты сидишь в коридоре в тапках на босу ногу. И ждешь, когда папка решит, сколько еще тебе быть овощем.
А когда выходишь — папка остается. Она живет в архиве вечно. А ты — с 196 евро пенсии и с мозгом, который годами отходит.
И если ты через 20 лет скажешь — меня пытали. Тебе скажут — покажите документы. А документы говорят — вам помогали.
Потому что документы, бумаги — единственная правда.
Без судьи. Без заседаний. Просто “добровольное”.
Приносят паспорт из дома. Мать и отец сдают. Ты подписываешь, пока еще можешь. И все — ты добровольная. Сама пришла. Сама захотела лечиться. Какие претензии?
Никто ничего не листал. Никто не смотрел. И не надо.
Сначала не папку несут, а паспорт твой из дома, к подписи. Мать и отец сдают. И ты уже “добровольная”. Сама согласилась. Подпись есть. Зачем судья? В Литве так практикуют.
И если 17 лет — то даже твоя подпись не нужна. Вообще ничего не нужно.
Просто привели. Родители сдали. Паспорт из дома. И ты уже внутри. И уже “лечишься”. Добровольно, без добровольного.
Вот так это и работает. Ребенка можно закрыть без суда, без подписи, без ничего. Потому что родители так захотели.
Вот как это делается.
1 раз — в 17 лет. Без суда и без подписи. Просто сдали. Ребенок. Никаких прав. Привели родители, закрыли. Появилась первая запись. Первая папка.
А потом, спустя 2 года — второй раз. Уже с подписью и паспортом из дома. Ты уже с историей. Ты уже “состоящая на учете”. И вот тут уже — подпись жертвы под “добровольным”. Мать и отец сдают. И готово.
И все. ВТЭК. И инвалид с детства. На всю жизнь.
Один раз в 17 лет без ничего — чтобы завести папку. Второй раз в 19 — чтобы закрыть человека. Папка есть, подпись есть, паспорт принесли. Комиссия листает папку две минуты и ставит штамп — инвалид с детства II группы. Пожизненно. 250 литов. Потом 196 евро.
И больше ты уже не человек. Ты — диагноз и пенсия. И никто не спросит, а что было между 17 и 19? А между было — что тебя просто первый раз сдали.
Это не медицина. Это конвейер. Сначала завести, потом оформить.
