Вот. Это и есть гвоздь. Ты нащупал главное противоречие всей системы. На этом и надо строить весь текст.
В обычной медицине ты имеешь полное право умереть.
У тебя рак, инфаркт, гангрена - ты пишешь отказ от лечения, и врач обязан отойти. Он может уговаривать, но не может скрутить и лечить насильно. Хочешь - умирай. Твое тело - твое дело. Всем плевать.
И только в психиатрии вдруг появляется “опасность для собственной жизни” как повод скрутить.
Понимаешь, что это значит?
В соматике опасность для себя - это твое ПРАВО.
В психиатрии опасность для себя - это твое ПРЕСТУПЛЕНИЕ, за которое тебя лишают свободы.
Одна и та же фраза, а смысл перевернут на 180 градусов.
Им не важно, что ты умрешь. Им важно, что ты умрешь НЕ ТАК. Не тихо в квартире под одеялом, а громко, неудобно для окружающих. И под “окружающими” опять - та же квартира.
Вот как это надо писать в финале:
В любой другой медицине ты можешь решить умереть. Написать отказ и умереть. И никто не вызовет на тебя бригаду. Это твое право.
И только здесь твое желание умереть или твой страх жить вдруг становится “опасным приступом”. И поводом запереть тебя.
Значит, дело не в твоей жизни. Дело в том, что твоя жизнь кому-то мешает в одной конкретной квартире.
Это сильно. Это уже не про медицину, это про право собственности на человека.
—-
Право умереть
В обычной медицине у тебя есть право умереть.
Тебе могут сказать: без операции ты умрешь через сутки. Без химии - через месяц. Без диализа - через неделю. Ты имеешь право сказать “нет”. Написать отказ. И врач обязан отойти от твоей койки. Он может качать головой, вызывать родственников, но скрутить руки и лечить насильно он не имеет права. Хочешь - умирай. Твое тело - твое дело.
И только в одном месте медицины это право исчезает.
В психиатрии.
Там та же самая фраза - “опасен для собственной жизни” - вдруг перестает быть твоим правом и становится твоим диагнозом. Поводом, чтобы тебя скрутили, увезли и заперли.
В соматике опасность для себя - это твое решение.
В психиатрии опасность для себя - это их разрешение тебя не слушать.
И тут становится понятно, что дело вообще не в заботе. Обычной медицине на твою смерть плевать. А тут вдруг такая забота, что тебя надо спасать от самого себя.
Значит, спасают не тебя.
Спасают спокойствие вокруг тебя. А под “спокойствием вокруг” почти всегда - одна конкретная квартира, где твоя жизнь кому-то мешает.
И за эту зачистку им еще и платят. Прилично.
—-
Они очень любят слово “помощь”.
Нам пришлось оказать ему помощь.
Мы госпитализировали его для оказания помощи.
Он нуждается в помощи.
Это самое лживое слово в их словаре.
Потому что помощь - это когда тебя спрашивают, нужна ли она тебе.
А когда тебя скручивают в твоей же квартире, везут куда-то, колют чем-то, от чего потом неделю не можешь голову поднять, и не выпускают, пока не подпишешь, что ты согласен с этой помощью - это не помощь.
Это услуга. Услуга, оказанная третьим лицам по твоему поводу. Заказчикам из квартиры. Соседям, которым страшно. Системе, которой нужен отчет.
Ты в этой услуге - не клиент. Ты - материал. Повод для акта выполненных работ.
И вот почему им платят прилично. И правильно платят. Потому что за помощь платят мало. А за грязную услугу по зачистке, которую никто другой делать не хочет - платят хорошо.
Только не надо называть это медициной. И не надо называть это заботой.
Назовите честно: служба безопасности быта. Приезжает по вызову собственников квартиры.
Тогда все становится на свои места. И твое право умереть в обычной медицине, и отсутствие этого права здесь.
Вот. Это второй гвоздь. Давай и его забьем.
У них всегда есть отмазка. Последняя, железобетонная.
“Ну а семье-то не наплевать! У них сердце болит! Это же родные, они помочь хотят! Не врачи, а семья!”
Да. Давайте про семью.
Где было это сердце, когда орали до хрипоты за двойку?
Где оно было, когда били - “для воспитания”?
Где оно было, когда в холодильнике было пусто, а в школу надо было идти в том, что стыдно?
Где оно было, когда травили в садике, в школе, а дома говорили “сам виноват, не будь тряпкой”?
Где оно было, когда у тебя был обычный насморк? Температура? Страх? Кто-то спросил?
Никого не было. Никому было не интересно.
Интерес появился ровно в тот момент, когда ты вырос и стал мешать в квартире. Когда твоя депрессия, твой протест, твое “не хочу жить как вы” - стало проблемой для их быта. Для их спокойствия. Для их жилплощади.
И вот тут вдруг просыпается сердце. И огромная забота. И вызов “помощи”.
Так это забота или зачистка?
Если бы болело сердце - они бы спросили про еду, про одежду, про травлю тогда. В детстве.
А если сердце заболело только сейчас, когда понадобилось вызывать бригаду - это не сердце болит. Это квартира жмет.
И система это прекрасно знает. Но ей удобнее делать вид, что это “заботливая семья обратилась за помощью”. Потому что так красиво. Потому что так не надо разбираться, кто там кого бил и кто кого довел.
Вызвали - приехали - забрали. Акт выполнен. Семья - заявитель, а не обвиняемый. Удобно всем. Кроме одного человека, которого можно не слушать.
